экономика

Технологического шока не будет

После введения западными странами антироссийских санкций, ряд крупных иностранных компаний заявил о прекращении своей деятельности в нашей стране. Это напрямую коснулось и нефтегазовой отрасли.

Именно с ее развитием в первую очередь связывают начавшееся масштабное освоение Арктики. Сложившуюся ситуацию мы обсудили с исполнительным директором Ассоциации полярников Мурманской области, доктором экономических наук Алексеем Фадеевым.

— Алексей Михайлович, какие западные компании вышли из совместных с Россией энергетических проектов?

— Это норвежская компания «Equinor», у которой были доли в российских проектах с «Роснефтью»: 49 процентов в иркутской добывающей «Ангаранефти» и 33,33 процента в ямало-ненецком геологоразведочном «Севкомнефтегазе». Также «Equinor» совместно с «Роснефтью» занималась разработкой доманиковых отложений Волго-Уральского нефтегазоносного бассейна в Самарской области и Харьягинского нефтяного месторождения в Тимано-Печорской нефтегазоносной провинции.

Затем, конечно, британская «British Petroleum» (BP). Компания владела 19,75 процента акций самой «Роснефти» и долями в трех совместных с ней компаниях: добывающими – якутской «Таас-Юрях Нефтегазодобыча» (20 процентов) и ямало-ненецкой «Харампурнефтегаз» (49), а также геологоразведочной «Ермак Нефтегаз» (49 процентов). Это также означает уход BP из крупнейшего арктического проекта «Роснефти» – «Восток Ойл».

Еще один теперь уже бывший партнер – англо-голландская «Shell», которой в России принадлежали 27,5 процента в СПГ-проекте «Сахалин-2», 50 процентов в «Салым Петролеум Девелопмент» и еще СП с «Газпром нефтью» «Гыдан Энерджи». Кроме того, компания намерена прекратить участие в проекте газопровода «Северный поток-2».

И, наконец, французская «Total Energies». Эта компания владеет более чем 20 процентами в крупнейшем в России заводе по производству сжиженного природного газа «Ямал СПГ», 10 процентами в строящемся «Арктик СПГ 2» и 19,4 процента в «Новатэке», которому принадлежат контрольные пакеты обоих проектов.

«Total» также владеет 49 процентами в совместном с «Новатэком» «Тернефтегазе» (разрабатывает Термокарстовое газоконденсатное месторождение), 20 процентами – в Харьягинском месторождении «Зарубежнефти» и 10 процентами в перевалочных центрах СПГ в Мурманске и на Камчатке. В настоящий момент «Total», правда, не планирует выходить из действующих проектов, но отказывается от участия в новых.

— Список немалый. Как можно оценить возникающие в связи с этим финансовые и технологические потери для нашей страны?

— Любой разрыв партнерских отношений и стратегических планов не может восприниматься положительно, это очевидно. Большинство западных компаний, работавших в России, – признанные лидеры энергетической отрасли в сфере добычи и переработки углеводородов. Кроме того, присутствие иностранных партнеров помогало диверсифицировать финансовую нагрузку операторов, нивелировать риски и привлекать лучшие мировые практики.

Вместе с тем, убежден, что технологического шока, на который рассчитывают лица, принимающие решения о выходе своего бизнеса из российских проектов, для нашей страны не будет. Сегодня у отечественных энергетических компаний уже накоплен значительный технологический опыт по разработке месторождений в сложных климатических условиях, в том числе на шельфе.

Напомню, секторальные ограничения на поставку нам оборудования для добычи углеводородов в Арктике были введены еще в 2014 году. Именно они положили начало проведению Россией собственной технологической политики, формированию и развитию стратегий импортозамещения.

И сегодня наша страна обладает уникальными компетенциями не только в вопросах промышленной добычи нефти в Арктике, но и в вопросах транспортировки нефти и сжиженного природного газа в ледовых условиях (проекты «Приразломное», «Новый порт», «Ямал СПГ»). Стоит отметить, что подобным опытом не располагает ни одно другое государство в мире. 

— Так можно сегодня говорить о нашей технологической независимости или нет?

— На этот вопрос сложно ответить однозначно. Газовые и нефтяные технологические решения могут существенно отличаться друг от друга в зависимости от месторождений, геологических особенностей, климатических условий, удаленности от сервисной инфраструктуры. В каких-то случаях мы полностью независимы от импорта, в других – еще нет.

Конечно, технологическая обеспеченность операторов проектов по-прежнему остается одной из важнейших задач российской энергетической отрасли.  Но за последние восемь лет государство совместно с энергетическими операторами и отечественной промышленностью выполнило существенный объем работы, касающийся развития национального рынка поставщиков и подрядчиков.

Реализуемые сегодня стратегии дают осязаемые результаты. Так, в России изготовлен и готов к промышленной эксплуатации комплекс морской сейсморазведки с использованием донных станций «КРАБ». Появление на рынке такого комплекса позволило полностью уйти от зависимости в иностранном оборудовании при проведении сейсморазведочных работ с донными станциями.

Также ведется работа по создания российского оборудования для заканчивания скважин с применением многостадийного гидравлического разрыва пласта. Вводятся в промышленную эксплуатацию отечественные насосно-компрессорные трубы с премиальными резьбовыми соединениями для использования на шельфовых проектах, услуги по бурению на гибкой трубе и многое другое.

Параллельно реализуется процесс локализации производственных мощностей и выполнение научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ ведущих зарубежных производителей, а также создания совместных предприятий на территории России.

— Кто может занять место западных партнеров в российских проектах?

— Прежде всего, наши восточные партнеры. На протяжении многих лет мы наблюдаем значительный интерес к Арктике и российским энергетическим проектам в целом со стороны государств Азии. Многие страны пытаются получить статус наблюдателей в Арктическом совете, разрабатывают собственные арктические стратегии.

Большой интерес к разработке российских проектов в Арктике имеют Китай, Вьетнам и Индия. Восточные компании уже выступили партнерами российских энергетических компаний в проведении геологоразведочных работе на шельфе Сахалина и Арктике. С их помощью, например, были открыты два крупнейших в современной отечественной истории месторождения – «Нептун» и «Тритон». Их суммарные геологические запасы сопоставимы с годовой добычей нефти Российской Федерации.

Коллеги из восточных стран способны производить добычные платформы, буровые установки для проведения геологоразведочных работ, суда обеспечения и танкеры. Они также компетентны в технологиях телеметрии и цифровизации. Поэтому, убежден, что в случае необходимости Россия найдет надежных партнеров для работы в Арктике. Но, повторюсь, уже многое мы можем реализовывать самостоятельно.

Текущая макроэкономическая ситуация приведет к рекогносцировке основных партнеров России на энергетическом рынке, переориентации сотрудничества с Запада на Восток, а также продолжению развития программ импортозамещения, что позволит российским компаниям реализовывать проекты в соответствии с намеченными планами. Уход иностранных партнеров и поставщиков позволяет еще более активизировать развитие национального сервисного рынка.

— Какова роль Мурманска в этих геополитических переменах и перестановках энергетических партнеров? Будет ли востребован его потенциал, если рынком сбыта добытых углеводородов станут Китай и другие азиатские страны?

— Очевидно, что часть газа в Азию может идти по наземным трубопроводным мощностям. А часть будет доставляться газовозами с Ямала и Сахалина морским путем на восток. Но значение Мурманска как естественного экономического центра по освоению Арктики и крупнейшего транспортно-логистического хаба на Севере будет только расти.

Развитая инфраструктура Кольского полуострова и его уникальное географическое положение делают его привлекательным с точки зрения формирования в качестве опорного региона по освоению природных ресурсов Арктики, которая может стать главной ресурсной базой для организации поставок углеводородного сырья на Восток.

Кольский полуостров также привлекателен для размещения предприятий материально-технического снабжения буровых работ, эксплуатации месторождений, транспортировки нефти, газа и газового конденсата, монтажа и ремонта платформ и оборудования, обслуживания флота и социального обеспечения с использованием имеющихся производственных мощностей и трудовых ресурсов.