Так ли опасен мирный атом.

Опубликовано Опубликовано в рубрике росатом

Согласно отчету научного комитета ООН по действию атомной радиации (НКДАР) с 1945 по 2007 годы от лучевой болезни умерло 162 человека. Еще 1350 получили высокие дозы радиации. И это все жертвы мирного атома за шесть десятков лет! 

О радиационных рисках и причинах их обостренного восприятия населением членам Общественного совета по вопросам безопасного использования атомной энергии в Мурманской области рассказал профессор, доктор физико-математических наук, заместитель директора Института проблем безопасного развития атомной энергетики (ИБРАЭ) РАН по научной работе и координации перспективных разработок Рафаэль Арутюнян.

Оценка уровня любого риска определяется нормативами, принятыми в той или иной стране для конкретной отрасли. Отечественные нормативы в части радиационной безопасности полностью соответствуют международным рекомендациям. Мы здесь даже впереди ряда развитых стран. Например, США.

— Нормирование радиационного воздействия на человека началось в 1928 году, когда общество радиологов в силу распространения рентгеновских аппаратов впервые выявило повышенный уровень онкологических заболеваний среди обслуживающего их персонала, — напомнил историю вопроса Рафаэль Варназович.

Тогда для профессионалов был установлен норматив 600 миллизивертов (мЗв) в год. Требования постоянно ужесточались. Переломным стал 1956 год, когда годовая доза (опять же, для профи) была установлена на уровне 50 мЗв. В 1987 году, после аварии на Чернобыльской АЭС международная комиссия рекомендовала довести ее до 20 мЗв.

— На самом деле никаких объективных оснований для подобного снижения не было, — отметил докладчик. — Поэтому США и Китай так и не перешли на новую норму.

Что касается населения, то норматив для него был впервые установлен в 1952 году и составил 15 мЗв. Это было связано с началом активных испытаний ядерного оружия в атмосфере. Нужно было как-то учесть риски для населения. Откуда возникло число 15? Это не результат каких-либо исследований. Просто на земном шаре есть территории, где этого значения достигает природный фон. Вот и решили, что лучше этот уровень не превышать.

В последующем норматив снизили до 5 мЗв. А сейчас (опять же, после Чернобыля) он составляет 1 мЗв. По сути, это ниже природного фона, который в большинстве районов планеты колеблется в пределах от 1 до 10 мЗв и в среднем составляет около 2,4 мЗв.

Все это, как говорится, преамбула. И свидетельствует она лишь о том, что установленные предельно допустимые нормы весьма условны и никоим образом не являются той гранью, за которой человеку грозит лучевая болезнь. Первые ее признаки могут проявляться при однократной дозе от 500 до 1000 мЗв.

В ходе проведенных исследований, сообщил Арутюнян, были проанализированы все радиационные риски — воздействие объектов использования атомной энергии, медицина, природный фон и последствия аварий на объектах Росатома.

Де-факто в структуре доз облучения населения России 75-80 процентов занимает природный фон, еще 10-26 процентов — медицинское облучение. Причем в последнем случае речь идет не о лечении радиотерапией, а о диагностике (компьютерная томография, флюорография, рентгенография и рентгеноскопия). Остальные факторы весьма незначительны. Если говорить о действующих предприятиях атомной отрасли, то их вклад составляет десятые, а то и сотые доли процента.

Даже на спецкомбинате «Маяк» — наиболее «грязном» предприятии отрасли, где в свое время произошел ряд аварий, консервативно оцененная доза для критической группы населения составила 0,11 мЗв в год, что на порядок ниже природного фона.

Для действующих атомных станций действуют нормы предельно допустимых сбросов и выбросов в 100 микрозивертов (мкЗв). В одном миллизиверте, напомню, тысяча микрозивертов. На практике сбросы и выбросы АЭС в разы меньше, менее 10 мкЗв. А это уже на два, а то и на три порядка ниже природного фона! Причем соблюдение всех этих нормативов легко контролируется. В отличие от выбросов химических и металлургических комбинатов радиацию измерять очень легко.

— Поэтому, когда говорят о каком бы то ни было радиационном воздействии АЭС на человека, это не имеет никакого отношения к науке, — подчеркнул Арутюнян.

Возьмем для сравнения ту же компьютерную томографию. При серьезном исследовании можно получить разовую дозу облучения до 30 мЗв. А потом можно пойти в другой медицинский центр и повторить. Что, в общем-то, неправильно — дозы, по идее, должны где-то фиксироваться.

Отдельный разговор — возможные аварии на радиационно опасных объектах. Конечно же, они волнуют население. Но и здесь, по мнению московского профессора, имеет место больше психологический фактор, нежели реальные цифры.

Как уже было сказано выше, в 2008 году НКДАР выпустил специальный отчет, где собраны все данные по переоблучению человека за шестьдесят лет. (Кроме военных потерь, речь идет о мирном атоме.) Описан каждый конкретный случай: дата, предприятие, причина, доза у каждого пострадавшего. Что мы имеем? 162 человека умерло и еще 1350 получили опасные для здоровья дозы радиации. И это все жертвы атомной отрасли, начиная с 1945 года.

Для сравнения: только за 30 лет в авариях, произошедших на объектах обычной энергетики, погибло 72 тысячи человек. А если добавить сюда всех, кто преждевременно умер от эмфиземы легких, вдыхая пыль от угольных или токсичные выбросы мазутных котельных (напрямую эти смерти трудно связать с экологией), то сравнение и вовсе будет не в пользу органического топлива.

И все-таки люди продолжают бояться атомного соседства. Отчасти это связано с эффектом Чернобыля. По мнению Рафаэля Арутюняна, нормативы для зоны отчуждения приняты слишком жесткие. В Европе есть местности, где природный фон сравним или даже превышает показатели вокруг ЧАЭС, но никаких зон там нет, людей оттуда не отселяют и никаких негативных последствий для их здоровья не наблюдается. В бывшем же СССР перестраховались и превратили аварийный блок в страшилку, выведя из сельскохозяйственного и промышленного использования огромные территории. Люди читают о ней и боятся атома.