Судьба Штокмана зависит от спроса на газ.

Опубликовано Опубликовано в рубрике новости, персоны

logopodfm.jpgПрофессия нефтяника и газовика — интересна, романтична и значима для страны. Здоровья, успехов и терпения в наше непростое время пожелал своим коллегам в канун профессионального праздника генеральный директор ФГУП «Арктикморнефтегазразведка» Вячеслав Урманчеев.
За тридцать лет своей работы предприятие открыло на шельфе Баренцева и Карского морей новую сырьевую базу, соизмеримую по своему потенциалу с прилегающими районами европейского Севера и Западной Сибири. В результате проведенных буровых работ открыто 15 новых нефтяных, газовых, газоконденсатных и нефтегазовых месторождений. На учет государства поставлены 6,8 миллиарда тонн углеводородного сырья в нефтяном эквиваленте. Впрочем, история историей, но на встрече Вячеслава Урманчеева с журналистами речь пошла о текущем состоянии дел на предприятии и планах АМНГР на будущее.
— Вячеслав Исмагилович, самоподъемная буровая установка «Мурманская» сейчас работает за границей по контракту с совместным российско-вьетнамским предприятием «Вьетсовпетро». Каковы успехи?
— Работа на вьетнамском шельфе продвигается. Мы выполняем те задания, которые перед нами ставит заказчик, а это — это бурение скважин. Контракт у нас подписан на три скважины, две из которых уже пробурены. Затем пройдет модернизация установки. После этого мы сможем работать на ней и по ремонту эксплуатационных скважин. Сейчас мы бурим только разведочные. Правда, их там много. Так что и этой работы хватит надолго. Я встречал высказывания о том, что якобы «Мурманская» работает чуть ли не себе в убыток, что мы больше проедаем, чем зарабатываем. Так вот, ничего подобного. Получая суточную ставку за выполнение объема работ 111 тысяч долларов, нам, по результатам за 9 месяцев, остается, если, опять же, пересчитать на сутки, около 74 тысяч долларов. Плюс — есть возможность готовить персонал. Потому что длительное время предприятие самостоятельно не работало. И кадры, имеющие опыт, во многом были утеряны.

urmancheev.jpg

Вячеслав Урманчеев.

— То есть, кадровый вопрос стоит остро?
— Не только для нас, но и для других предприятий отрасли вопрос подготовки кадров весьма актуальный, серьезный и трудный. Нефтяник — профессия сложная, связанная с отрывом от дома, от семьи. Во всем мире наблюдается дефицит кадров в этой отрасли. И это несмотря даже на кризисную ситуацию и сокращение объемов ведущихся работ. Чем мы можем привлечь молодежь? Отношением к этой профессии. Она почетна и уважаема. Это мужская работа. В прошлом году мы пригласили четырех молодых специалистов, в этом — еще пять. Все они проходят стажировку и получают опыт работы на «Мурманской». Один, правда, уже переведен в аппарат управления. Ребята хорошо работают — с желанием, рвением, инициативой. То, что мы их получили, в общем-то удача. Потому что уже к третьему курсу практически всех студентов «разбирают» нефтяные и газовые компании. И, к сожалению, в основном иностранные. Российские специалисты ценятся и легко находят работу за рубежом.
— «Мурманская» работает во Вьетнаме. А в Арктике-то работа будет? Само название предприятия обязывает…
— Сие от нас не зависит. Вы знаете закон о недрах. Там расписаны правила, кто может работать на отечественном шельфе: предприятия, находящиеся в российской государственной собственности, имеющие опыт работы на российском шельфе не менее пяти лет и имеющие собственное финансирование. Таких у нас оказалось всего два. Опыта работы «Арктикморнефтегазразведке» не занимать, но собственного финансирования нет. Правда, сейчас уже идет разговор о том, чтобы допускать на наш шельф и иностранные компании. Поэтому посмотрим. А так, мы готовы работать. И работали. И те 15 месторождений, которые открыты на шельфе, отрыты этим предприятием и этими людьми.
— Как идет процесс приватизации предприятия?
— Во исполнение указа Президента по развитию акционерного общества «Зарубежнефть» работы ведутся по программе, которую мы сразу же составили совместно с территориальным управлением Росимущества. Провели инвентаризацию, подготовили и сдали промежуточный баланс. Сегодня работу ведет аудиторская компания. По предварительному заключению предприятие готово к акционированию. По программе к концу года мы должны завершить все эти работы и акционироваться, стать акционерным обществом, акции которого будут переданы в уставной капитал «Зарубежнефти». Минус одна акция, которая будет принадлежать государству. Но мы останемся самостоятельным юридическим лицом.
— При слиянии с «Зарубежнефтью» финансирование улучшится?
— Финансовая помощь, конечно, будет оказана. Впрочем, мы и до этого — в прошлом году особенно — неоднократно занимали деньги у «Зарубежнефти». Ситуация улучшилась после того, как нам удалось запустить в работу «Мурманскую». И с октября мы уже финансируемся за счет собственных средств. Концы с концами нужно самим сводить.
— Каковы перспективы нефтедобычи на Колгуеве? Решен ли вопрос с ее ростом?
— Колгуев — очень сложное месторождение: линзовидное, разделенное блоками. Оно давно находится в эксплуатации. И сегодня мы подали заявку на проведение геологоразведочных работ еще на трех площадях. Готовится аукцион, которые будет проходить в 2011 году. Мы надеемся его выиграть и продолжить работы.
— Вячеслав Исмагилович, вы — доктор технических наук, автор 80 научных статей и монографий, не один десяток лет трудитесь в нефтяной и газовой промышленности. Пользуясь случаем, нельзя не задать вам этот вопрос: ваша оценка перспективы освоения Штокмановского месторождения?
— Да уж, вопрос, конечно, интересный, глобальный и серьезный. И он Мурманскую область, конечно, волнует более всего. Поскольку развитие работ на Штокмане позволит развиваться и региону. Что тут сказать: раньше государство в целом финансировало подобные крупные проекты, невзирая порой на экономические показатели. Зачастую это было полезно. Достаточно вспомнить прорыв в работах по шельфу в восьмидесятые годы. Только волевое решение позволило вложить деньги и начать работы. Сейчас ситуация иная. Мы все работаем в условиях рынка. Что касается Штокмана — это очень серьезный проект в своем техническом исполнении. Это и отдаленность. Даже вертолет без промежуточной посадки не может туда долететь. Это и вопрос транспортировки продукта, который будут получать. До сих пор нет технического решения, как надо его транспортировать. Есть варианты, а решение еще до сих пор не принято. Это и очень сложные подводные и надводные сооружения. Все это скажется на себестоимости продукта. Будет ли он конкурентоспособен? Сегодня — нет. Цена Штокмановского газа оказывается выше того, который добывается на суше. Но а нынешний год показал, что даже тот газ, который добывался на суше, был не востребован. Были остановлены некоторые газоперекачивающие станции на Уренгойском месторождении. И это также сказалось на принятии решений по развитию работ на Штокмане. Поэтому сегодня никто точно сроков не назовет. Все будет зависеть от того, как будет складываться рынок газа. Сегодня большие работы проводятся по сланцевому газу. Его запасы в Канаде — огромнейшие. Так что и здесь возможна конкуренция. Посмотрим, кто победит: сланцевый или шельфовый газ. Да и запасов газа на суше пока хватает. Поэтому думаю, что в скором будущем Штокмана не будет.